[172] Закон не может спасти мир, именно поэтому заповеди Моисея мертвы для человечества, а Шастры браминов искажаются и умирают. Закон, обретший Свободу - вот истинный освободитель. Не пандит, но йогин, не монашеская жизнь, но внутреннее отречение от желания, невежества и эгоизма.
[173] Даже Вивекананда однажды под влиянием чувства допустил ошибку, заявив, что личностный Бог слишком безнравствен, чтобы смиряться перед Ним, и долг всех добрых людей противостать Ему. Но если миром правят всемогущие надморальные Воля и Разум, то противиться Ему, конечно же, невозможно; наше сопротивление послужит лишь Его целям и будет проявлением Его же воли. Так не лучше ли нам не проклинать или отвергать, но постигать и понимать Его?
[174] Для того, чтобы понять Бога, нам нужно отказаться от наших человеческих установок, порожденных эгоизмом и неведением, или же сделать их всеобъемлющими и возвысить.
[175] Если добрый человек умирает или терпит неудачу, а злой живет и торжествует, значит, Бог должен быть злым? Я не вижу логики в таком утверждении. Сначала докажите мне, что смерть и неудача - это зло; порой мне кажется, что в миг своего прихода они являются высочайшим благом для нас. Но, введенные в заблуждение своим сердцем и нервами, мы упорно видим зло во всем, для них неприятном или нежеланном.
[176] Мысленно обращаясь к прошлому, я вижу, что если бы я не оступался и не страдал, то не познал бы высочайших восторгов своей жизни; однако, в час страданий и неудач я погружался в бездну отчаяния. Из-за того, что мы не в состоянии видеть дальше собственного носа, мы позволяем себе распускать нюни и роптать. Умолкните, о глупые сердца! Убейте эго, научитесь широкому, космическому видению и чувствованию.
[177] Совершенное космическое видение и космическое чувствование - вот лучшее средство от всякого заблуждения и страдания; но люди в большинстве своем преуспевают лишь в расширении пределов собственного эго.