В общем-то, конечно, футбол есть явление мировой культуры. Если какое-то явление привлекает столько людей и имеет столь давние традиции («давние» традиции – не очень давние, всего сто лет), то, конечно, это мировая культура. Я статью написал об этом, называется «футурология футбола», она, по-моему, уже вышла в футбольном журнале «Два по сорок пять». Я пишу о том, что скорости футбола стали запредельными, – а что дальше, ведь физические возможности человека ограничены?! Что делать дальше? Понятно, что не все играют на допингах, но на каких-то подпитках, понимаете… А что дальше? То есть мы сейчас уже видим, что футболист классной команды играет в одно-два касания. А дальше что? Ну, хорошо, в одно касание; что дальше – без касаний, что ли? Я предлагаю такие смешные вещи: утяжелить мяч, для того чтобы скорость была меньше…

Я не стал бы говорить о «субкультуре» футбола. Есть антикультура в поведении и в жизни, а порой и на поле, и есть культура самой игры и культура игрока. Вот она и есть истинная культура. А вообще-то развязным человеком бывает не только футболист, но и инженер, писатель, солдат, офицер. Поэтому своей субкультуры у футбола нет. Есть культура игры и культура личности. Собственно говоря, это и есть язык движения, это и есть культура футбола.

Я думаю, что футбол – это не элемент спорта. Разве можно говорить, что шахматы – это лишь спорт? Нет. Вот для меня футбол и шахматы – это искусство, великое искусство. Все остальные виды спорта – это только спорт. Легкая атлетика… хотя и там есть элементы искусства: для того чтобы прыгнуть над планкой, нужно так разогнуть свое тело, что… это искусство, но все-таки это спорт, потому что там результат превыше всего: нужно пробежать быстрее, нужно прыгнуть выше, нужно бросить дальше. А в футболе – почему это искусство? Мы получаем удовольствие порой при счете 0:0: «Какая игра была, елки-палки! Ну ладно, не забили, но как играли! Это был спектакль!» Вот поэтому футбол – это, конечно, культура.