Мы нередко встречаем команды, по внешнему облику отвечающие всем требованиям сегодняшнего дня, а на поверку оказывается, что модный покрой ничего не гарантирует, если не соблюдены законы, положенные в основание футбола. Сборную Бразилии 1958 года сегодняшние противники могли бы, застав врасплох, поставить в затруднительное положение. Это не исключено. Но наверняка она приспособилась бы к новейшим манерам быстро и без особых усилий, потому что ей были известны самые дорогие истины, те, что наиболее трудно даются. В этой команде все одиннадцать были безукоризненны, и игра была доведена ими до такого совершенства, когда у зрителя пропадает желание, как принято, замечать и оценивать порознь уважаемые качества – старание, выучку, согласованность – и он просто-напросто оказывается во власти чарующего зрелища.

Финал разыгрывался на стокгольмском стадионе «Сольна». Стадион футбольный, поле рядом с трибунами, и такое ощущение, что игра идет не поодаль, а вокруг тебя и ты тоже где-то на поле.

Моросило. Мы в плащах. И беспокоило: «Как-то бразильцы справятся с мокрым газоном, привычным для шведов?» К финалу я стал уже завзятым болельщиком бразильцев и желал их победы, как торжества их игры.

Матч начался в три часа дня, под серым, низким небом. Погоду я помню по тем минутам, когда мы с Пашининым и Бесковым долго отыскивали вход на свою трибуну. А потом уже не помню, шел ли дождь. Потом был матч.

Его не раз живописали газетной прозой. Скажу и я о нем несколько слов, тем более что утекло уже немало воды, да и телетрансляций тогда у нас не устраивали.

Бразильцы, будучи идеальной командой, оставались вполне человечными, в них не было ничего от совершенной, бездушной машины. Они вышли на поле в смятенных чувствах: последняя встреча, и боязно сорваться. А шведы Дома, трибуны ревут, грохочут, скандируют, шлют их на подвиг. В каком-то оцепенении бразильцы позволяют высокому, элегантному Лидхольму легко обойти Зито и Беллини и вколотить мяч в угол ворот.