И уж всяко дешевле, что при здешних ценах немаловажно. К тому же велосипедисты здесь, в отличие от пешехода, — что-то вроде священных коров. Автомобилисты боятся их до смерти и замирают на месте, увидев велосипедиста в 50 метрах от перекрестка. В час пик, когда велосипедисты идут сплошным потоком, правый поворот для автомобиля становится серьезной проблемой — велосипедисты здесь ни за что не притормозят, чтобы пропустить машину. К тому же к правилам они относятся очень вольно, в общем, ведут себя, как положено священным коровам.

02 октября. История продолжилась. Гунхильд пришла на работу и сообщила мне, что с моей бумагой все в порядке, и она ее, бумагу, вот-вот направит в финансовый отдел института. Там ее подпишут — и все готово, можно отправлять ее в Америку! А когда подпишут? Ну, в течение недели… В крайнем случае — двух, но это вряд ли…

Прошло примерно полгода, прежде чем я начал понимать, сколько лишних движений я сделал в этой истории. А ведь на самом деле все, что от меня требовалось — это расслабиться и получить максимум удовольствия! Похожая история произошла с моим мобильным телефоном. Как только мне прислали карточку социального страхования (основной документ резидента страны), я пошел и перевел телефон с запредельно дорогого тарифа для пижонов и иностранцев на просто очень дорогой — со скидками «только для резидентов» и без предоплаты. Подписал контракт, мне говорят — ждите неделю—две (как обычно). Ноль эффекта. Через две недели на старом счету деньги кончились, живу без связи совсем, наконец, прихожу к ним опять, в чем дело, спрашиваю? Они говорят — нет такого контракта! Оказалось, номер записали с ошибкой. Извинились, сейчас, говорят, новый контракт подпишем, на этот раз без задержек, прямо сейчас можете пользоваться. Ну, я уже не такой наивный, и что такое датское «прямо сейчас», понимаю, тем более что телефон как не работал, так и не работает.

Подождал два дня, затем позвонил им, а мне объясняют: нам, говорят, нужно время, чтобы внести вас в компьютерные базы данных.