— Но как вам пришло в голову, что что-то не в порядке? — с любопытством спросил толстый Билл.

— У меня преступные наклонности, — улыбнулся мистер Ридер.

Он вернулся домой, на Беннет-Стрит, и мысли его были заняты частью Маргаритой Бельман, которая была в безопасности, частью способностью обычного грузовика перевезти груз в сто двадцать тысяч соверенов. Он позвонил в транспортное бюро и поинтересовался, есть ли у них подобные грузовики. Откуда-то у него возникло убеждение, что, если Флакк погонится за золотом, то он перевезет его только в одном автомобиле. Мистер Ридер не отдавал себе отчета, почему он это допустил, но, как он сам себе говорил, у него были преступные наклонности.

После обеда он занялся новым для себя и не совсем неприятным делом — письмом, первым письмом к Маргарите Бельман. Слуга, принесший ему пятичасовой чай, застал его за все еще не оконченным письмом. Мистер Ридер взял чашку, поставил ее на письменный стол и уставился на нее, как будто оттуда должно было прийти вдохновение.

И тогда он заметил на дымящейся поверхности чая какую-то нитеобразную пену, имевшую своеобразный металлический блеск. Он взял немножко пены на палец и осторожно попробовал языком.

— Гм… гм… — сказал мистер Ридер и позвонил. Слуга сейчас же явился.

— Что угодно, сэр? — Слуга почтительно ждал ответа, но мистер Ридер не спешил.

— Молоко! — сказал он, наконец.

— Молоко, сэр? — спросил удивленно слуга. — Молоко совсем свежее, сегодняшнее.

— Вы, конечно, не сами взяли его у молочника. Оно стояло в бутылке перед дверью?

— Да, сэр.

— Хорошо! — сказал мистер Ридер почти с удовлетворением, — в будущем старайтесь получать молоко непосредственно от молочника… или не получать его вовсе.

— Вы не любите молоко, сэр?

— Я очень люблю молоко, — приветливо ответил мистер Ридер, — но я предпочитаю молоко без… гм… стрихнина. Мне кажется, Петере, нам предстоит интересная неделя.