Перед игрой он обычно обращался к ребятам с короткой напутственной речью, иногда сообщал кое-какие сведения о команде, с которой им предстояло играть, давал советы…

Но о чем говорить им сегодня?

– Мне нечего сказать вам, мальчики, – начал он, меряя раздевалку шагами. – Только не забывайте того, чему вы научились на тренировках. Играйте с обычным вашим рвением. – Он умолк, взявшись за ручку двери, затем продолжал: – И еще. В прошлом году наша школа только открылась. В старых школах имеются свои традиции. У нас их пока нет. Они только зарождаются. Но если о традициях забывают при первых же трудностях, они не многого стоят…

Он снова замолчал. За дверью послышался голос арбитра:

– На лед!

Но Ред Тэрнер еще не закончил.

– В прошлом году, в начале сезона, вы еще не представляли собой единую сыгранную команду, но не пали духом, вот почему вы были хороши на финише. Вы положили начало традиции. В этом году, я уверен, вы добьетесь большего и добудете школе первое чемпионское звание. Все. Пошли.

Они высыпали в коридор, громко переговариваясь. Когда Билл проходил мимо тренера, Ред похлопал его по плечу.

Шагая позади Армстронга, Билл услышал, как тот сказал, обращаясь к Нобби Уоррену: – «Опять проповедь!»

Билл ощутил в голосе юноши озлобленность. Насмешки Бертона, видимо, глубоко задели парня. Но почему надо так реагировать, при чем тут Ред?! Всего несколько минут назад Билл хотел защитить Армстронга, велев Толстяку молчать и не вмешиваться, но сейчас не выдержал.

– Прекрати эту трепотню, Клифф! – резко произнес он.

– Иди к черту! – огрызнулся Армстронг.

– Что случилось? – спросил Де-Гручи, шедший позади Билла.

Но Билл не хотел подливать масла в огонь, хотя в нем закипала злость.

– Ничего, я сам справлюсь, – отозвался он.

Выходя на лед, Де-Гручи сказал Питу:

– Кажется, наш Спунский по-настоящему рассердился.