Пит дружески толкнул его плечом. Они распахнули дверь в буфет. Там было светло и просторно, всюду кафель и стекло. В углу, рядом с качающимися на шарнирах дверцами на кухню, за столом, отведенным специально для хоккейной команды, сидели ребята.

Билл и Пит направились к стойке. Билл – взять стакан молока к своим сандвичам, а Пит – за горячим завтраком. Многие из сидевших окликали их, когда они проходили мимо. В большинстве своем, конечно, мальчики.

– Молодец, Спунский! Дай им сегодня жару!

– Привет, ребята!…

– Специально для меня забей гол, Гордон!

– Лучше дюжину!

Еще в прошлом году Спунский был никому не известен, а теперь его знала вся школа. Это было ему приятно.

Хоккеисты за столом обернулись.

А вот и Дамон с Пифиасом! – воскликнул Пол

Брабант, миловидный темноволосый юноша, вратарь команды.

– Давид и Голиаф, – добавил Пинчер Мартин, центровой в третьей тройке. За ворот рубашки у него была заткнута салфетка. Пинчер всегда тщательно следил за своим туалетом.

Рози, как обычно, был неистощим на выдумки.

– Послушай, Спунский, – напустив на себя серьезный вид, сказал он. – Ты теперь большой человек в команде, но это не оправдывает твоего опоздания. Питу пришлось разыскивать тебя. Учти, если такое повторится, мы продадим тебя училищу Сен-Джона за четыре пробирки и бунзеновскую горелку! – Рози громко расхохотался, как всегда над собственными шутками. Он приехал из Квебека и, естественно, говорил по-французски так же хорошо, как и по-английски, хотя однажды заметил, что это было не лучшей оценкой его знаний французского языка.

Пит подсел к Бенни Вонгу. Билл придвинул стул и устроился с краю стола возле Вика Де-Гручи. Ворчун доел завтрак и принялся за молоко. В ответ на приветствие Билла он что-то буркнул. В дни матчей он вступал в разговор только по очень серьезному поводу.