
Чудесным осенним утром я шёл по дорожке парка с собакой. Свинцовая река, золочёные деревья, небо, как у Эль Греко над Толедо, очаровательная девушка идущая на встречу — всё это служило достойным фоном, на котором ярким пятном выделялся эмоциональный четырёхмесячный щенок стафордширского терьера, гоняющийся за парашютирующими листочками. Желание жить было написано на его морде огромными буквами. Он постоянно что то нюхал, хватал, таскал, откапывал.
Девушка, оказавшись хозяйкой малыша, устало, безнадёжно и безрезультатно призывала его, как ей казалось, к порядку жалобными возгласами. Я не удержался и позвал щенка, показывая ему мячик своей собаки, которую положил недалеко на перерыв между занятиями. Малыш кинулся отнимать игрушку. Он с энтузиазмом бегал у ноги, подбегал по команде. Получая игрушку в вознаграждение, он её радостно трепал. Чтобы посадить малыша у ноги… его приходилось размашисто хлопать по попке, что почти не отвлекало интереса щенка от игрушки.
— Как здорово! — сказала девушка, — а мне говорили, будто бить щенка нельзя, — заключила она с выражением на лице, будто пол жизни потратила попусту.
Я был увлечён малышом и пропустил реплику без комментариев. Наконец наигравшись с собакой, я разыскал палочку, дал красавице в руки вместо игрушки для её собаки. Пришлось заняться своим псом, который дрожал от нетерпения и ревности, лёжа невдалеке. Поэтому я вспомнил о реплике девушки только когда возбуждение моей собаки улеглось. Парочка уже исчезла из виду. Меня как будто током ударило — я осознал, какой вывод сделала томная красавица из увиденного.
