Я с собакой иду по садовой дороге, напрочь разбитой телегами, густо поросшей росистой травой. Нам предстоит следовое занятие. На мне резиновые сапоги, плотный свитер, куртка, но мне зябко. Пёс заинтересованно суёт нос в каждую ямку на дороге, обнюхивает каждую приметную былину, он тоже только просыпается, как и всё окружающее пространство. Собаки спят урывками и хоть быстрее нас приходят в себя после сна, но и им для этого нужно время. Постепенно нарастающие потоки цвета, запаха и звука, проникающие в маленький череп, требуют внимательной регулировки и сортировки.

Крестьяне выкашивают сад, заготавливая фураж для кроликов, что делает его удобным полигоном для нас с Чернышом. Годится любое междурядье, но мы идём в глубь сада, чтобы ощутить просыпающийся, входящий в нас мир. Хватит! Вот яблоня, к которой я привяжу собаку.

Пёс жалобно зовёт меня, когда я ухожу на прокладку, ему кажется несправедливым, что я оставляю его, но проходит минута, другая, он понимает что происходит, и успокаивается.

Несколько шагов вперёд, оставляю метку — втыкаю левой рукой шампур от электрогриля с насаженным дном от красной пластиковой бутылки. Несколько шагов назад — и опять возвращаюсь к метке. Начало следа должно быть очень ясным. Останавливаюсь справа от метки, укладываю под ноги лакомство — сегодня это не очень отстиранный коровий желудок, разрезанный на кусочки величиной с фалангу мизинца. Вряд ли кто — либо из моих знакомых назовёт такое лакомством, но Чернышке это нравится — о вкусах, как говорится, не спорят. Отмечаю начало прокладки по часам — 6.10.

Прокладка — дело, не терпящее суеты, каждый шаг нужно сделать, плотно опуская ногу на землю, через каждые десять — двадцать шагов проложить лакомство, по куску в каждый след, от двух до пяти кусков подряд. Всего я пройду около девятисот шагов. Слишком петлять в междурядьях я не буду, но поворотов шесть сделаю. После поворота через шаг кладу пару кусков лакомства, в каждый след по одному. Повороты я делаю под прямым углом, то вправо, то влево, чтобы не пересечь собственный след.