— А теперь, мальчики, оставьте нас втроем и никого не пускайте сюда! Хорошо? — спросила девушка, повернувшись к Леше-Шкафу. — Разумеется, сегодня ты здесь хозяйка! — улыбнулся он, и парни тут же вышли, с сожалением поглядывая на привязанного.

— Значит ты, Лешенька, любишь меня и хочешь, чтобы я была твоею? — девушка говорила эту фразу, глядя на испуганно замеревшего насильника, потом резко повернулась к хозяину кабинета. — Ты дважды угадала! — вздохнул он. — Я не знаю, чем ты занимаешься, но ты мне нравишься: впервые в моей жизни появился мужчина, который не полез сразу на меня, а, наоборот, вступился за мою честь. Я останусь с тобой, но при одном условии: я должна знать, чем ты занимаешься, и сама принимать участие во всем!

— Ты хорошо подумала? — нахмурился Леша-Шкаф. — Более того, я так решила! — Она в упор уставилась на него.

— И не будешь потом жалеть? Ведь обратного хода у нас нет!

— А значит, и выбора не будет! А жалеть… Я никогда ни о чем не жалею! — твердо добавила она, продолжая смотреть ему в глаза.

— Хорошо, я согласен, — немного подумав, сказал он и облегченно вздохнул. — У тебе есть ножичек?

— Какой ножичек? — Леша-Шкаф был несколько озадачен.

— Нож или опасная бритва! — пояснила девушка, и ее глаза недобро заблестели. Почувствовав опасность, парень стал дергаться на стуле и мычать, испуганно вращая глазами.

— Попытать хочешь? — Леша-Шкаф был немного взволнован.

— Ты что, Лешенька, я не из гестапо и не из подвалов Лубянки. Он должен потерять то, чем насиловал меня! Чтобы эта мразь уже никогда не смогла причинить зло девушке!

Все еще надеясь, что девушка просто решила попугать своего обидчика, Леша вытащил из стола нож, сделанный по его собственному заказу, нажал на кнопку, и из удивительной работы ручки выскочило стальное лезвие, блеснув в солнечном луче ярким светом.

Илона взяла в руки нож, внимательно и неторопливо осмотрела его, словно любуясь изящной работой.