Она томно вскрикнула, с силой опустилась, вбивая его в себя до конца, и так замерла на некоторое время, словно прислушиваясь к тому, что он делает внутри нее. Губами она впилась в ето губы и, громко постанывая, стала приподниматься и опускаться, едаа не теряя сознания от охватившего ее блаженства. Дойдя до пика наслаждения, Илона вскрикнула, но продолжала интенсивные движения, пока не взрычал и он. Выпустив в нее целую струю, которая, казалось, обожгла ее изнутри, Леша-Шкаф откинулся ва диване, продолжая прижимать девушку к своей мощной груди.

— Удивительны — прошептал он. — Я думал, что уже все испытал в интиме, но ты просто прекрасна!

— И мне здорово с тобой. Ты, конечно, вправе не поверить тебе, во до тебя я мужиков воспринимала только как бы кожей, а ты… — Она нежно провела пальчиком по его груди, потом прикоснулась к ней губами.

Неожиданно они услышали стон — несчастный парень очнулся.

— Что с ним делать? — нахмурился Леша-Шкаф. — Он же может сдать нас!

— Это, Лешенька, твоя забота! — улыбнулась девушку. — Но оставлять его в живых нельзя! Это точно! — Последнюю фразу она произнесла твердо и зло, выжидающе взглянув ему в глаза.

Немного помедлив, Леша-Шкаф встал, поднял с пола нож, покачал головой.

— Сам виноват, парень! — прошептал он и резко воткнул нож ему в сердце. Тот коротко дернулся и обмяк на стуле, оставив грешный мир и свои в нем грехи.

Снова усадив девушку в кресло спиной ко входной двери, Леша-Шкаф вызвал своих ребят и кивнул на мертвое тело. Ни слова не говоря, они быстро отвязали его от стула, вынули из шкафа какую-то материю, напоминающую мешковину, упаковали тело, затем сунули в огромный ящик. Пока все это делалось. Леша-Шкаф позвонил кому-то и попросил привезти джинсовый костюм сорок второго и кроссовки тридцать четвертого размера.

Когда какая-то женщина постучала в дверь кабинета, он уже был тщательно отмыт от крови, и даже нельзя было представить, что недавно здесь было совершено убийство.