Когда судья вызвал очередную команду на поле, мне показалось, что у меня галлюцинация: в воротах первой динамовской команды стоял тот же паренек. Или, во всяком случае, его двойник. Спросить, в чем тут дело было не у кого: состязание носило товарищеский характер, и тренер, дав ребятам общие установки на игру, отбыл по своим неотложным делам.

На этот раз соперник нашим попался позубастее, и уже на десятой минуте долговязый пропустил мяч, посланный примерно с одиннадцатиметровой отметки. Он довольно точно отреагировал на удар, но взять мяч не смог, как, наверное, не смогли бы и десятки других вратарей классом выше.

Однако защитники были иного мнения и стали обвинять паренька в свершившемся, жестикулируя и ругаясь. Будь я или кто другой на месте этого злосчастного голкипера, непременно начал бы спорить, огрызаться. А этот спокойно стоял и слушал гадости, которые ему выкрикивали в лицо. Казалось, в этом потоке трескотни и оскорблений он пытался уловить что-то важное для себя.

Не знаю, может быть, это теперь уже приходят мне подобные мысли, но несомненно одно: кроме роста, меня привлекли в этом парне его удивительная невозмутимость, олимпийское спокойствие. Я знал по опыту, что именно в таких «тихонях» часто таится огромный запас взрывной энергии, делающей их реакцию молниеносной. Правда, подтверждения своей концепции я в тот раз так и не получил. Видимо, упреки защитников сделали свое дело: как ни сдерживался внешне парень, расстроился он, наверное, здорово и пропустил еще три легких мяча.

К счастью, спешить мне было некуда, я дождался конца состязания и пошел в раздевалку. Приглянувшийся мне мальчишка собирал свои вещи как ни в чем не бывало.

— Это ты стоял в предыдущем матче? — спросил я его.