Ред усмехнулся.

– Тут есть некоторая разница. – Он откинулся в кресле и вспомнил то время, почти пятнадцать лет назад, когда его уступили другой команде, вспомнил и естественную горечь при расставании со старыми партнерами; прошла не одна неделя, прежде чем он почувствовал себя своим в новом клубе, хотя отношение к нему было самое лучшее.

– Никакой! – буркнул Толстяк, возвращаясь к своей работе.

Вскоре он ушел, и Ред задумался о том, что он скажет Гордону. Он был уверен, что если найдет правильные слова, то парень, возможно, поймет его и все образуется. Нужно обратиться к его гордости, объяснить, что все ребята, особенно новички, стараются изо всех сил и что значит для команды по-настоящему хороший хоккеист.

«Поговорю с ним на большой перемене», – решил Ред и придвинул школьное расписание. Сейчас у Гордона урок химии, затем французский язык. Ред поднялся с кресла и взглянул на турнирную таблицу. Первая игра назначена на завтра – со школой имени Кельвина. А лучше бы первая игра была со школой Даниэля Мака. Может, Питу захотелось бы показать себя, играя против своих бывших партнеров. Одна удачная игра могла бы снять напряжение, возникшее между ним и остальными ребятами.

Ред вышел из кабинета и заглянул в кладовую для инвентаря. Футбольный сезон был позади, и вся экипировка футболистов, вычищенная и выстиранная, хранилась в сундуках. В гардеробе висело дюжины две комплектов хоккейных доспехов. Кругом было пусто. В полдень и после занятий здесь всегда полно добровольных помощников, считавших за честь оказать любые услуги игрокам команд школы. Рядом с кладовой находились раздевалки. Хотя здание школы было новое, но тут уже пахло пропотевшими майками, свитерами и специфическим духом кожаных мячей и лыжной мази. В душевых тоже никого не было, но через несколько минут туда набьются ребята, занимающиеся в гимнастическом зале. Приняв душ, они переоденутся и побегут на следующий урок. Ред заглянул в зал.