Прикрыв за собой дверь, он с минуту постоял на месте, оглядываясь вокруг. Все здесь напоминало о школе имени Даниэля Мак-Интайра, или, как ее коротко называли, Даниэля Мака, и у него сжало горло при мысли о том, что больше он туда не вернется. И надо же было так случиться, что их дом оказался как раз на границе района, который должна была обслуживать вновь открывшаяся школа. А он с таким нетерпением ждал начала учебного года! Ведь как это было бы здорово во второй раз подряд завоевать первенство среди школьных команд провинции! Сколько они говорили об этом, мечтали, надеялись, строили планы, и вот…

Пит сел за стол и включил радио. Однако, погруженный в свои мысли, он вряд ли слышал музыку или слова песни. Не глядя на стены своей комнаты, он мысленно перебирал все, что там было развешано: вымпел за победу и стометровке прошлой осенью; фотография его хоккейной команды после победы над лучшей командой школ города Брендона в матче, который проводился в Манитобе в прошлом году; фотография его самого, забивающего решающий гол в финальной игре чемпионата школ. Эта фотография была даже напечатана в газете, отец достал ее в редакции. Были тут и другие вымпелы, и клюшки, и шлемы, и старые фотографии его отца еще тех времен, когда тот с честью защищал цвета школы имени Даниэля Мака.

Кто-то тихонько постучал в дверь. Вошла Сара. Она была на год моложе брата и всего один год проучилась в школе Даниэля Мака. Хорошенькая, стройная, общительная, она считалась там одной из самых привлекательных девочек. Она тоже была огорчена переводом в другую школу, но старалась утешить брата.

– Ничего не поделаешь, – сказала она. – Не вешай носа.

Пит молчал.

– Ты будешь играть в команде?

– Не знаю. Тренер уже спрашивал меня, а я сказал, что папа добивается, чтобы нас вернули в старую школу. А теперь они уже провели пять тренировок.

– Но до первого матча будет еще одна. И вообще, что ты беспокоишься? Они обрадуются тебе.