Я Николай Петрович Григорьев. Переменив за свою жизнь не единожды свое имя, остановился на этом. Что там имя, лицо мое, благодаря стараниям умелых хирургов, так отличалось от лица Константина Разина, что даже родная женушка не смогла меня признать при встрече. Почуяла что-то, правда, женским чутьем, догадалась по мелочам, вроде редкостной моей привычки – лопать сыр, сворачивая его в трубочку! Но то жена! А вот откуда мусорам стало известно, кто я такой?! Еще один вопрос, над которым необходимо было поломать свою больную голову! А сейчас главное – держать свою линию, несмотря ни на что. Я Николай Григорьев. И никакой ни Константин Разин. Да, вот так! Теперь главное – не забывать об этом.

Через некоторое время в окошко в двери – кормушку – пропихнули миску со жратвой, кусок хлеба и кружку с водой. Что это – завтрак, обед, ужин?

Спрашивать не рискнул – все равно ничего, кроме мата, не услышу в ответ. Давненько я не питался за казенный счет. О деликатесах и коллекционных винах придется на время забыть. Интересно только, на сколь долгое время? Аппетита не было, но силы нужно поддерживать, поэтому я проглотил скудный паек, заел хлебом и запил водой. На вкус – вода как вода. Вряд ли меня станут снова накачивать дурью! Хотя… Выбора у меня в любом случае не было! Сейчас я полностью в их руках, и это самое страшное!

Не успел я закончить свою безрадостную трапезу, как услышал, что дверь отпирают. Вошедший старшина окинул меня безразличным взором:

– Разин, на выход! Лицом в стену!

Я замер. Разин, Разин… Давно я не слышал собственного имени! Тем более – в таком контексте!

– Оглох, что ли?! – вежливо поинтересовался старшина.

– Если вы ко мне обращаетесь, то я не Разин! – заявил я. – Меня зовут Николай Григорьев!..