В конце моего сторченного лета образца 1999 года мы вместе с женой переехали на другой конец Москвы, оставив позади винтоварни, притоны и прочие венерические заболевания, включая записные книжки, в которых можно было расшифровать явки и адреса вышеозначенных винтоварен и притонов. Как только получилось — купили компьютер. Поначалу я особенно много у компа не зависал. Ходил, как помешанный, и не понимал, чем себя занять. Ничего, кроме винта, не хотелось. Полгода ремиссии прошли, как в аду. Денег нет, света в конце тоннеля нет, даже тоннеля нет — ничего нет. Я себя толком и не помню в тот период жизни. Какая-то тихая радость, что не торчу больше, теплилась, но сил для дальнейшей жизни слишком не придавала. Особенно, когда среди ночи снился приход, и я вскакивал, как ошалелый, чтоб выкурить пару-тройку сигарет подряд — вмазаться хотелось. Пытался даже по памяти какие-то телефоны вспоминать, но память, как отшибло. Она потом вернулась — когда я заставил ее это сделать. Уснуть после подобного пробуждения невозможно. Кто так вскакивал — тот меня поймет. Опять же — умел бы варить, наверняка варил бы тогда. Много ведь ума не надо при навыке. Лубянка работала чуть ли не круглосуточно. Менты, бабушки с барбетурой и салютом, кидняки, порожняки, приемы, разборки — все это прямо под чутким оком здания бывшего КГБ происходило. И до сих пор происходит. Но про Лубянку чуть позже. Эта песня заслуживает отдельного внимания.

Короче говоря, именно в одну из таких душных ночек я и сел за комп, чтоб хоть немного себя отвлечь. Поиграв во что-то, решил вдруг описать свое состояние. А вместо этого выродил книжку на сотню с лишним страниц. Не в одну ночь, конечно. Шажок за шажком — будто учился опять ходить. Постепенное возвращение памяти — вот что со мной произошло.