Мой приятель Саша Студент однажды при мне сказал примерно следующее: «Наше поколение не ходило в армию. Нам выпала другая, наша собственная война. Мы ее выбрали сами или нам она была навязана — не имеет значения. Сначала мы, воюя с чуждым для нас обществом, ушли от него в наркотики. Теперь, бросив тотально торчать, мы вновь воюем с тем же обществом, пытаясь отстоять право быть людьми, а не какими-то безликими наркоманами». Не убавить, не прибавить. А на войне, известно, как на войне. Одни гибнут, другие обогащаются. Это называется политикой.
Если кто-то захочет оспорить сказанное мною — на здоровье. Хоть в суде. Лишь бы не остекленевшие глаза или проштампованные фразы очередного зомби, дописавшегося до черт знает какого шага. Я ненавижу наркологов, поскольку не понимаю, как по-другому можно относиться к преступникам и профанам, одержимым до кучи манией свой непогрешимости. Нарколог для меня — не человек. Так будет до тех пор, пока меня и подобных мне не перестанут называть наркоманами. Чтобы постичь смысл наркомании, чтобы попробовать (всего лишь попробовать) понять причины, побуждающие принимать ПАВ, мне недостаточно пятнадцатилетнего стажа экспериментов с пресловутыми веществами и нескончаемой вереницы часов, потраченных на размышления. А какие-то умники, напялив на себя белые халаты и пройдя трехмесячные курсы, считают себя сверхлюдьми и берут на себя ответственность ставить диагнозы и разрабатывать программы реабилитации от того, о чем они не имеют ни малейшего представления, и для тех, в ком видят особей низшего вида.