Вступая на путь винтоварения, ты неизбежно становишься героем тех историй, которые только что прочитал. Ты даже можешь не успеть понять, что меняешься — так иногда быстро происходит мутация. Представь себе человека, бьющего до обморока не желающую ему отдаться малолетку только за то, что у нее менструха. А теперь представь на месте этого человека себя. Так оно и будет, скорее всего. Хотя бы один разок, но будет что-нить в этаком духе. А знаешь ли ты, как подобные истории меняют личность, что они делают с тем, кому потом годами снится это зареванное личико ни в чем не провинившейся девочки? А способен ли ты представить себе, как сильно изменится после такого та самая зареванная девочка? Не знаю, к счастью или к сожалению, но многие, находящиеся в глухом торче люди, даже не пытаются думать о подобном. Они просто действуют — и живут дальше, сполна получая от ебучей суки-житухи за каждый неверный шаг. Если бы Максим Горький жил сегодня — он наверняка бы описал все это, потому что на дне происходит именно так. И если уж чего-то и стоит по настоящему опасаться, так это не передозов и болячек, а подобных воспоминаний… или полной потери памяти. Думаю, беспамятство — это такая ложная дверь лабиринта. После того, как в нее заходишь — обратно уже никак. Сказочное везение нужно, чтобы пережив несколько лет подобного бардака, случайно наткнуться на замаскированный выход. Мало кому удается. Мне вот удалось — и именно поэтому я считаю, что должен все это тебе рассказать. Если ты когда-нить сподобишься встать со мной рядом, то очень даже хорошо поймешь меня. Хватит ли только у тебя нервов и здоровья твоего немеряного, как тебе кажется, пережить то, о чем я рассказываю? Да и откуда гарантии, малыш, что ты, как я, выскочишь из комнаты, а не пристроишься четвертым и не скинешь свои штанишки, чтобы тыкнуть хуем в зареванное личико? Я-то остался один. А их было аж трое. Пропорции, однако. Вечная философия неравенства.