— Ты совсем спятил, раз ходишь здесь днем, — сказал Пит.

— У меня, приятель, нет другого выхода. Послушай, ты не знаешь чего-нибудь про Пенни Стипетто?

— А что я мог слышать? То же, что и другие. Они тебе это шьют, да ты и сам знаешь.

— Но ты все же знаешь лучше.

— Конечно, — кивнул Пит. — Но все же я не Большой Степ. После гибели брата он совершенно помешался и уверен, что это сделал ты. От того, что я слышу, кровь в жилах стынет.

— Можно, я еще как-нибудь тебя вызову, Пит?

— Конечно, в любое время. Когда захочешь.

— А ты пока расспрашивай. Наверняка кто-то в округе видел что-нибудь в день смерти Пенни.

— Ты же знаешь, Ирландец, что в этом городе соседний квартал — уже чужая территория. Здесь страх перед Стипетто намного сильнее, чем любовь к тебе. Сейчас тут очень страшно.

— Но ты все же расспрашивай. Сам не высовывайся, но посмотри, что можно разузнать.

— Ладно уж, постараюсь. А тебе самому чего бы больше хотелось: попасться сперва Стипетто или легавым?

Я улыбнулся ему. Незаметный парень из газетного киоска, а сердце — большое и благородное, и всегда готов помочь другу, попавшему в беду.

— Поощряется помощь в любом направлении, — ободрил его я.

Он прыснул и достал сверток с бутербродом.

— У тебя, дружок, я вижу, связи невелики. Я-то думал, что после прошлогоднего дела ты с полицией душа в душу живешь. Думал, они тебя за своего героя держат.

— Если тебя подозревают в убийстве, то все былые заслуги быстро забываются. Однажды они мне дали передышку. Второй ждать не приходится.

— Это верно. А из дома тебе ничего не нужно?

— Да нет. Если мне приспичит, я всегда могу незаметно пробраться внутрь. Но лучше все же держаться подальше. Так что если что узнаешь, найди меня через Энди.