Трубку взяла его секретарша, и, чтобы добиться своего, мне пришлось представиться сенатором. Это сработало. Она тут же дала мне номер телефона, по которому можно его разыскать. Боясь, как бы она меня не опередила, я немедленно набрал этот номер.

— Грэди?

— Кто это?

— Ирландец.

Секунду он молчал, затем я услышал его удивленный голос:

— Да ну?! Не может быть! Где ты?

— Неподалеку. Хотел бы с тобой поговорить.

— Заходи.

— Но есть ведь, кажется, статья о соучастии...

— Слышал, слышал. Но еще существует свобода прессы и неписаный закон об охране источников информации. Я уже чую интересную историю.

— Приду через десять минут.

— Жду с нетерпением. Буду один.

Билл Грэди обитал в старомодном отеле на Семьдесят второй улице. Я поднялся на лифте, нажал кнопку звонка и, когда он открыл дверь, вошел. Мы не виделись три года, но это не имело никакого значения. Мы по-прежнему чувствовали себя армейскими дружками, которых несколько лет, проведенных бок о бок, сплотили на всю жизнь.

Он налил мне выпить и кивком пригласил усаживаться в кресло:

— А теперь рассказывай. Ты сегодня — самая сенсационная новость Нью-Йорка.

Я покачал головой:

— Это только так кажется.

— Итак?

— Наш разговор не записывается?

— Да что ты! Давай.

Я все ему рассказал. Я уже закончил, а он все еще не прикасался к своему виски, хотя и сидел со стаканом в руках.

— Что с тобой? — спросил я.

Он наконец сделал первый глоток и поставил стакан.

— Твой рассказ, на мой взгляд, подтверждает кое-какие слухи, которые до меня уже доходили.

— Так расскажи же скорей.

Грэди немного помешкал, видимо решая про себя, как много он может позволить себе сказать. Наконец он резко повернулся ко мне и начал так: