Ньюболдер немного подвинулся, чтобы спина красотки не мешала ему присматривать за мной (он не мог расстаться с полицейскими привычками даже в той обстановке), а я тем временем покончил с гуляшом и принялся за пай.

Раздался голос. Неестественно низкий, немного приглушенный и без видимого источника. Он терялся в общем гомоне людного места, и несколько секунд я не мог понять, кто же именно говорит. Но поняв наконец, продолжал жевать, отчаянно работая мозгами. Это с ловкостью профессионального конспиратора, не шевеля губами и не меняя выражения лица, говорила моя красотка, как ни в чем не бывало поглощая при этом стоящую перед ней еду.

— Вы можете говорить, не глядя на меня?

Люди моей профессии умеют быстро реагировать, да мне и терять было нечего, так что я, тоже не меняя выражения лица и не переставая жевать, сказал:

— Продолжай, крошка.

Красотка с некоторым сомнением в голосе спросила:

— Вы сидели?

— Нет. Не совсем. Но сейчас они очень хотят меня засадить.

— А в армии служили?

Интересный поворот разговора. Я-то решил было, что она либо дорогая шлюха, либо торговка наркотиками, но, видимо, ошибся.

— Всю войну, крошка, но это было двадцать лет тому назад. Даже схлопотал пару медалек, — добавил я.

— У меня неприятности.

— Это заметно.

Она намазала булочку маслом, откусила кусочек и оглядела зал. Я сосредоточенно тыкал вилкой свой пай.

— Придется помочь, — лаконично сообщила она.

Я положил в рот еще кусочек пая.

— Это почему?

— Остальные не подходят.

— Для чего?

Она подняла чашечку кофе и немного отпила.

— Убить человека, если это будет необходимо.

Я чуть было не поперхнулся своим паем. Но все же продолжал жевать, размышляя над тем, почему всегда именно ко мне липнут все психи. Рано или поздно, но обязательно они находят меня.

— Полегче, крошка, — ласково посоветовал я.