Очевидно, для того, чтобы убедиться, понял ли его коротышка или нет, Славик присел  на корточки и, брезгливо сморщившись, повернул к себе окровавленное и распухшее  лицо коротышки – заглянул в его глаза.

Коротышка, мучительно кривя рот, что-то прохрипел.

«Не… знаю», – разобрал Славик его слова.

– Шеф, – прозвучал голос одного из молодых людей, – да этот фуфел и в натуре не  знает ни хрена. Был бы он в курсе расклада, так хоть чего-то вякнул бы… Там…  стрелки перевел на кого-нибудь… А то заладил – не знаю, не знаю… Кончать его  надо – он тут не при делах…

С трудом подавив новый приступ бешенства Славик прищурился и вдруг понял все.

«Знает он все. Все он знает. Он и не скажет мне ничего, – думал Славик, внимательно  изучая трясущееся от страха и боли лицо коротышки, – потому что он меня боится меньше,  чем Захара. Но он ведь знает, что я его сейчас пристрелю, если он… Так почему он  молчит? Чем пригрозил ему Захар? Что может быть хуже смерти?»

Славик выпрямился и вытер руки о куртку одного из молодых людей.

– Хер с ним, – сказал он глядя на скулящего на полу коротышку, – не хочет душу  облегчить перед смертью – не надо. А кончать его так и так придется – достал он  уже всю братву до смерти. Косого кто заложил мусорам? А стрелку с татарами кто  сдал?

Славик сплюнул и снова полез за сигаретами. Вытащив пачку, он хотел было закурить,  но обернулся к спокойно стоящим позади него молодым людям.

– Чего ждете-то? – буркнул он и, прикуривая на ходу, направился к железной двери,  ведущей из комнаты прочь.

Выстрел глухо донесся до него только тогда, когда массивная дверь захлопнулась,  навсегда отрезав коротышке путь к солнечному свету.

Славик поднялся к себе в офис и, приказав секретарше ни при каких условиях его  не беспокоить, уселся за свой стол, крепко сжав руками голову.