– Как это?.. – прошептал Витька, широко распахнув глаза. – Я же точно видел…

– Не знаю, что ты видел, – проговорил опер и вернулся за свой стол, – пока что –  все, что ты говоришь, полная херня. Поверить тебе может только идиот… Уж, если  врешь, то врал бы хоть правдоподобнее… – добавил опер, чуть отвернувшись в  сторону.

Витька что-то хотел успеть, но не успел.

– Итак, – сказал опер, подняв вверх кривой палец, увенчанный внушительной  бородавкой, – получается у нас следующая картина. Ты – выманив своего босса из  дома под каким-то предлогом – увез его… куда-то… и передал… каким-то людям. А  теперь тень на плетень наводишь, пытаясь пустить следствие по неверному следу.

– Да я же вам говорю! – заскулил снова Витька. – Всю правду вам говорю, а вы…

– Замолчи! – заорал опер, и лицо его начало покрываться бурыми пятнами. – Не  выводи меня из себя, гнида! Ты – последний, кто видел Петра Ивановича, ты –  главный подозреваемый! Думаешь, мы все дураки здесь? Поверим в твои идиотские  рассказы о страшных бандитах? Все… – устало выдохнул опер и опустил руки. – В  камеру. Посидишь сутки, подумаешь, глядишь и правду начнешь говорить. Фертшейн,  придурок?

– Подождите… – у Витьки неожиданно сперло дыхание и только колоссальным усилием  воли он заставил себя говорить, – это что получается… Меня теперь посадят? Я же  невиновный совсем…

Опер усмехнулся.

– Ты знаешь, какие друзья у твоего босса? – понизив голос спросил он. – Ты  знаешь, кто сегодня утром звонил нашему начальству? А? Ты знаешь, какой хай  подняли из-за твоего Ивана Петровича, а? Эта его… жена психованная на нашего  полковника два часа орала, а он сидел, как оплеванный. Полковник! Офицер! А ты  про себя что-то квакаешь… Гнида болотная. Да из тебя, если понадобится, сведения  будут скальпелем выковыривать, понял? Невиновный он. Для всего нашего отдела  сейчас главное – либо найти твоего босса, либо… посадить кого-нибудь. А то… нас  самих попрут с работы…