— Сам ты ерунду мелешь, — всколыхнется оптимист-наблюдатель. — Футболу надо низко поклониться уже за одно то, что он действительно от-вле-ка-ет от смутной и непонятной жизни. И нагружает уставшие души полным набором эмоций. Когда выигрываешь ты или выигрывает твоя команда, разве все, что окружает тебя, не начинает казаться куда более веселым и интересным, чем на самом деле?

Автор может, к примеру, вспомнить, как одно только футбольное сообщение, состоявшее из нескольких слов, разом отогнало сон, сняло усталость и позволило с холодным сердцем воспринять последовавшее вслед за ним тревожное, государственного значения известие.

Токио, середина октября 1964 года, Олимпиада. Самая бессонная из всех, на которых приходилось работать. Материалы, переданные по телефону до четырех утра, успевали попасть в очередной выпуск «Советского спорта». Потом в моем номере довольно большая бригада распределяла обязанности на следующий день, а в семь часов (ни минутой позже!) заявлялись шустрые улыбчивые японские студенты, нанявшиеся на время Игр работать уборщиками и полотерами, и не было силы уговорить их приходить хотя бы через час («Тогда, миси-миси, — извините, пожалуйста, — мы не успеем на лекции»).

А тем утром меня разбудили около шести. В дверях стоял стыдливо улыбавшийся редактор еженедельника «Футбол» Мартын Иванович Мержанов. Он приехал на Олимпиаду туристом, кроме футбола его ничего не интересовало, спал сколько хотел, завидовали мы ему…

— Позвольте, я всего на минуту, — произнес гость.

«Какого черта тебе надо?» — в сердцах подумал я и, изобразив картонную улыбку, процедил: