Способен ли мало кому известный человек одним лишь кивком вызвать всплеск восторга и негодовании стотысячного разноязыкого скопища?

Может. Если это футбол. Если это стадион «Уэмбли». И если это финальный матч первенства мира 1966 года.

Восемнадцать секунд, выхваченных из жизни поединка Великобритания—ФРГ, вызвали множество противоположных мнений и толкований. Мне те секунды дороги не просто как память. В них слились и высветились неисследованные стороны футбола, заслуживающие в годы всеобщих ссор и расхождений особого внимания.

После привычных девяноста минут ничья — 2:2. Предстоят дополнительные полчаса. Страсти раскалены до предела. Забыл о своих обязанностях разносчик мороженого, замер, разинув рот. Медленным шагом, будто стараясь сберечь последние капельки сил, выходят на поле футболисты. Губошлеп с ними, ему наплевать на зрителей, протягивающих деньги… чем еще остудить пыл? Миллиона порций хватило бы на стадион?

Как человек, которому приходилось судить футбол, с особым вниманием приглядываюсь к действиям арбитра и его помощников — способны ли они сохранять хладнокровие и объективность в такой обстановке, не поддадутся ли окаянному желанию польстить хозяевам? Англия, подарившая миру футбол, жаждет завладеть наконец и его короной. Победа станет всемирным триумфом. Поражение — национальной трагедией. Как бы безгрешны ни были служители закона, разве могут он и заставить себя забыть об этом? Полчаса, когда нервы на взводе, когда каждый шаг в погоне за быстро перемещающейся игрой требует усилий, которых никогда не поймет человек, не судивший «третий тайм», когда высшим счастьем считается возможность два-три раза подряд спокойно глотнуть воздух. А на тебя устремлены двести тысяч придирчивых и недоверчивых глаз. И ты не имеешь права думать о себе, ты как материальная субстанция растворился, избыл, тебя с твоими переживаниями вообще нет как та-ко-во-го. Не зря говорят: чем меньше напоминает арбитр о своем существовании, тем лучше идет и фа.