Перелом в игре был слишком крут, чтобы не удивить и не обескуражить многих. И вот тут-то футбол и стал превращаться в обвиняемого. «Что с футболом?», «Куда подевалась его прежняя красота?», «Где зрители?», «Почему мало голов?» – слышалось отовсюду.
А футбол, посаженный на скамью подсудимых, отказывался давать показания, не видя за собой ровно никакой вины и поражаясь слепоте своих поклонников, либо не умеющих, либо не желающих проникнуть в суть перемен, происшедших на главных стадионах мира, и поддавшихся модному скепсису.
Ничего ровным счетом с футболом, как с игрой, не происходит. Он меняется вместе со временем, становясь динамичнее, воинственнее, умнее, потому что нынче все хотят играть сильно, имея перед собой притягательные стимулы в виде заветных дорогих призов.
Понятие красоты в футболе давно уже требует пересмотра. Канули в прошлое «венские кружева», «чешская улочка», короткие семенящие шаги ленинградского «Динамо», беспечные мудреные зигзаги бразильских клубных команд, гостивших у нас в пятидесятых годах, добродушное изящество, неспособное сильно обидеть противника, тбилисских динамовцев.
Красота теперь у бразильской сборной во главе с Пеле, какой она представилась миру на мировом чемпионате 1970 года, у сборных ФРГ и Голландии, задавших тон чемпионату 1974 года, у сборной Чехословакии, чемпиона Европы 1976 года, у «Аякса», «Боруссии», «Лидса», «Андерлехта»… Пусть и со своими стилевыми особенностями, но красоту игры каждой из этих команд мы ощущаем в смене скоростей, в атлетизме, в жесткости, в продуманности маневров, в экономном и разумном пользовании техническими приемами, в ведении точного счета малейших шансов. Это сильное зрелище – нынешний сильный футбол! И его надо уметь понять, почувствовать и принять.