Матчевый турнирный футбол, тот, что за мелкой решеткой таблиц чемпионатов, занимает нас не на шутку. Потом он кончается, мы переворачиваем таблицу, как вращающуюся театральную сцену, и вроде бы оказываемся в расчете с футболом, хотя бы на время антракта. Нет, споры нескончаемы, они не смолкают и лютой зимой, когда поля под сугробами.

И любопытно, что участники этого нескончаемого диспута год от года молодеют. Раньше считалось, что юноше приличествует играть и помалкивать, а отводить душу в беседах – удел и утешение пожилых.

Поехал я в августе 1976 года в Казань, где разыгрывался всесоюзный финал «Кожаного мяча». Там собрались дворовые команды, школьная ребятня двенадцати-тринадцати лет. А тренерами у них учителя, инженеры, рабочие, научные сотрудники, журналисты, люди взрослые, серьезные, отмеченные бескорыстным, неистребимым на всю жизнь пристрастием к футболу. Большой турнир этот шел, как и полагается, и с приключениями и со слезами. Горючие слезы эти, пролитые в минуты огорчительных поражений, мне виделись залогом будущего неравнодушия ребят, все равно в футболе или в любых других делах, и потому даже радовали, хотя, конечно, там, на стадионе, всем организаторам и официальным лицам и в голову не могло прийти улыбнуться в столь драматические моменты. И должен заметить, что дворовые команды играли грамотно, по всем новейшим футбольным канонам. А та, что победила, «Арарат» из Еревана, так и вовсе в точности повторила мастеров, только если смотреть на тех в перевернутый бинокль. Если бы у нас во всех дворах и школах были такие команды, как этот «Арарат», то наша сборная всякий раз легко становилась бы чемпионом мира!

Там, в Казани, я расспросил нескольких тренеров, что более всего отличает нынешних юных футболистов. Ответы были одинаковые: «Они не просто играют, они напичканы сведениями о футболе, читают все подряд, все хотят слыть знатоками».