Лама рассмеялся:

— Конечно же, нет! Зачем? Для этого существуют горы, которые не прощают ошибок.

— Алчность — ошибка?

— Разумеется. Ошибка всей жизни. И еще один день пути прошел в полном молчании. Дни сменялись ночами, ночи — днями, они шли от пещеры к пещере, и скоро полковник утратил счет времени. Лама Кы в основном молчал. Изредка полковник начинал его о чем-нибудь расспрашивать. Лама отвечал охотно, но кратко и точно.

Еще одна беседа запомнилась сэру Генри. Однажды вечером, незадолго до того, как они пришли в монастырь, полковник спросил:

— Кы, ты говорил в начале нашего путешествия, что вы рассчитываете на то, что я, овладев “Оком возрождения”, сумею научить этому других людей. Почему вас это интересует? Кстати, за все время я ни разу не спросил, кого это — “вас”?

— О том, кто такие “мы”, я все равно ничего тебе не скажу. А рассчитываем мы на тебя потому, что через несколько десятков лет люди в “большом мире” — назовем это так — вплотную столкнутся с необходимостью бороться с самими собой за собственное выживание. Их склонность потакать себе во всех своих слабостях заведет их чересчур далеко. И тогда “Око возрождения” может оказать им неоценимую помощь. Ты — первый человек оттуда, кто получит сокровище этого знания. Никто не будет требовать от тебя, чтобы ты, вернувшись домой, тут же начал собирать вокруг себя толпы и преподносить “Око возрождения” как некое откровение. Но если кто-либо попросит тебя научить его искусству оставаться молодым, тебе не следует отказывать.

Наконец однажды — это была уже почти середина лета — они пришли.

Через два часа после того, как они утром отправились в путь, ущелье, по дну которого они шли вдоль небольшой горной речки, начало понемногу расширяться, а около полудня горы расступились и они вышли в узкую долину. Речка в этом месте расширялась, ветвилась и делала несколько петель. Над одной из ее излучин полковник увидел крохотный поселок, состоявший примерно из полутора-двух десятков небольших домиков с плоскими крышами, наполовину врытых в пологий склон.