«Pаdrone», мужчина лет сорока с небольшим, нырнул в тесное укрытие и снова тотчас же прижал развернутый план к расползающейся паутиной листве; достав из кармана дождевика красный фломастер, он очертил большой круг.

– Вот здесь, – крикнул голландец, перекрывая стук дождя по каменным стенам. – Этот участок нужно отгородить, запечатать, так, чтобы ни один посторонний не мог попасть сюда! Это понятно?

– Если таков ваш приказ, можете считать, дело сделано. Но, padrone, речь идет о сотне с лишним акров.

– Это имеет значение? Мои представители будут постоянно проверять, как приказ выполняется.

– Сэр, в этом нет необходимости. Я сделаю все так, как вы скажете.

– Очень хорошо. В таком случае, выполняй.

– Ну а насчет остального, grande signore?

– Мы все обсудили в Сенетозе. Все должно быть в точности воспроизведено по оригинальному плану, составленному двести лет назад, который хранится в Бастии, – разумеется, дополненному с учетом современных удобств. Любые материалы и оборудование, которые потребуются, будут по первому требованию доставлены кораблями и транспортными самолетами из Марселя. У тебя есть номера и коды моих телефонов и факсов, которые не значатся ни в одном справочнике. Выполни то, о чем я прошу – что я требую, – и ты сможешь удалиться на покой обеспеченным человеком, не заботясь больше о будущем.

– Padrone, это огромная честь – служить вам.

– И ты понимаешь, что все это необходимо хранить в строжайшей тайне.

– Naturalemente, padrone!

– Отлично. Замечательно.

– Но позвольте обратить ваше внимание, grande signore, когда мы остановились в деревне, вас увидела старуха, хозяйка той убогой таверны. Так вот, она рухнула на колени на кухне и возблагодарила Спасителя за ваше возвращение.