И получается, что значительная часть пути человечества проходит через первобытные леса и пустыни без сколько-нибудь заметных изменений местности. И вот, когда впереди остается всего лишь один-другой километр до места назначения, т.е. до наших дней, начинают появляться первые, не очень броские указания на образовавшуюся культуру, видны следы примитивных орудий из камня, на скалах появляются рисунки. Вьется дорога, и где-то лишь в середине последнего километра путешественник видит первых земледельцев. Когда до финиша останется около трехсот метров, путник увидит египетские пирамиды. Всего лишь за восемьдесят-сто метров до конца пути путешественник вбежит на улицу средневекового города и прикроет глаза ладонями, чтобы не видеть костры, на которых инквизиция сжигает еретиков. Вот уже финиш совсем рядом, какие-то пятьдесят метров: путник бежит мимо Леонардо да Винчи. Последние десять метров. Мерцают масляные лампы, но когда остается лишь пять метров до конца пути, дорогу заливает электрический свет. Путник встречает автомобили, над его головой пролетают самолеты. Вот он у цели. Раздается страшный грохот, над Хиросимой вздымается багровый гриб. Путник устало озирается вокруг (путь-то был долгий): он видит человека, взлетевшего в космос, он слышит, как трещат тысячелетние льды под корпусом могучего атомного ледокола, взобравшегося на вершину Земли к Северному полюсу...

Таким образом, на протяжении нескольких последних метров совершилось изменений больше, чем за весь предшествующий путь развития человечества. Смешно было бы полагать, что этот темп замедлится. Нет, убыстрится!..

Так вот, возвращаясь к своему вопросу, повторю: возможно ли при столь стремительной смене жизненных ситуаций сколько-нибудь надежно учиться науке жизни? Я рискну ответить: возможно! Возможно, если понять применительно к себе те основные закономерности, которые определяли, определяют и будут определять впредь весь дальнейший маршрут этого общечеловеческого марафона.