– Да, – протянул Василий Иванович. – Славный у нас все-таки офицерский корпус. Садисты. Инквизиторы. Какого-нибудь Дракулы еще только не хватает. И все. Можно смело докладывать, что к торжественной встрече нового тысяча девятьсот тридцать седьмого года готовы. Ладно, лирику в сторону. Возвращаемся к нашим баранам. Вопрос, смею заметить, очень серьезный. Если продекларированное раскаяние искреннее... не важно, что там лежит в его основании, – в этой психологии мы, может быть, никогда так до конца и не разберемся... и если, самое главное, готовность искупить вину тверда и непоколебима, то у нас здесь тогда, как мне видится, появляется редчайший по красоте шанс не просто незаметно утереться, а и заставить впоследствии сделать то же самое, причем публично и с гораздо большими усилиями и позором, и наших друзей из Лэнгли. А эта игра уже, как говорится... во бьян ле шандель

– В самые кратчайшие, это когда? – повернул к нему свое крупное лицо сосед слева.

– Сегодня. В крайнем случае, завтра.

– А... в связи с чем такая спешка? Можно было бы, допустим, с ним еще немного поработать. Поплотней. Потом, опять же, разные варианты обмозговать. Покомбинировать.

Ахаян повернул голову направо.

– Сергей Сергеич, будьте добры объяснить товарищам причину спешки.

– Причина простая, – вздохнул Курилович. – Проще некуда. Если господин Бутко по тем или иным причинам не возвращается в Париж до конца этой недели, то в субботу он должен выйти на связь, чтобы подтвердить, что задуманная комбинация... с подставой его начальника... прошла успешно, а сам он вне подозрений и... готов к дальнейшему продолжению сотрудничества. Повторяю, выход на связь в субботу. Сегодня среда. Осталось всего два дня. А нам, в случае принятия положительного решения о начале игры, нужны как минимум сутки для подготовки соответствующих оперативных мероприятий.