Мои товарищи готовились к отъезду. Было начало марта. Благодаря Юреку возрастала моя популярность в Лас-Пальмасе. Канарские и испанские газеты опубликовали интервью и фотографии — одна хуже другой. Я скалила зубы и умничала в телеокошке. Юрек выступал в качестве переводчика, импрессарио, организатора и собкора. Из Польши ежедневно требовали по телефону и телексу безотлагательных разговоров со мной, расспрашивали о физическом и моральном самочувствии, о планах на ближайшее и далекое будущее. Ядвига объяснила мне, что такую лавину интереса вызвал приближающийся Международный женский день — отличный повод раз в году повосхищаться прекрасным полом. Возросшая популярность сильно осложняла жизнь. К телефону меня требовали в самое разное время суток. Он находился в пяти километрах от «Мазурки». Бег от яхты до аппарата, несомненно, улучшал мое общее физическое состояние, однако не ускорял подготовку к рейсу.
После отъезда гарантов верфи я осталась одна. Моравский и Тарнацкий подготовили яхту с большим знанием дела — как инженеры и как опытные яхтсмены. Я это хорошо знала, однако плыть на «Мазурке» предстояло мне, и последнее слово оставалось за мной. На яхте я должна была уметь найти любую вещь, куда бы ни упаковали ее мои товарищи.
Мир тесен, и в этой истине я начала убеждаться уже здесь. Познакомилась с Рысем, стажером Юрека. Он с энтузиазмом подключился к конечной фазе подготовки рейса. Мы вместе откалибровали лаг, пополнили запасы воды и топлива.