Оказалось, что это занятие требует труда. Анемометр, установленный под носом в кокпите, сообщал, что пассат из среднестатистического ехидно превратился в шторм, хорошо хоть в нужном направлении. Пересчитав узлы на баллы по шкале Бофорта, я принялась рифить грот. Это как-то получилось, я даже ничего не утопила и могла снова вернуться к созерцанию окружающего мира. А мир становился темным и мокрым. Волны выросли непропорционально силе ветра и лезли в кокпит. Я решила заменить кливер меньшим стакселем. При спуске паруса утопила несколько скоб и инструментов. Задумалась, что нужно предпринять, чтобы достигать цели без потерь, и поставила стаксель вверх ногами, хотя углы были старательно помечены. Спустила, снова поставила — опять так же. Мне стало не по себе, я еще раз перевернула парус, привела в порядок шкоты, и наконец все пошло на лад.

Вспотевшая и промокшая насквозь, я вернулась в кокпит. В голову пришла совершенно шальная мысль: именно это мне нравится. Огни Гран-Канарии давно исчезли, забрезжил штормовой рассвет, и я завалилась на койку — головой в сторону носа, чтобы лучше видеть трап и паруса. Наивно решила, что так быстрее выскочу при необходимости на палубу. В этом смешном положении, с приподнятыми ногами и опущенной головой, я проспала как убитая до утра. Не очень удобно, но вроде полезно для здоровья.

Утром Атлантика продолжала пугать. Ветер буквально сдувал с палубы, но светило солнце. Я плыла в тропиках: свитер по уши, шерстяная шапка, самая теплая штормовка. Мрачно вспомнила рекламные открытки с изображением тропиков. Там были голубое небо, синее море, жаркое солнце, загорелые люди в купальниках. А тут тепла ни капельки, только синева.

Я решила, что меня отлично согреет горячий обед. Все яхтсмены-одиночки в своих воспоминаниях много внимания уделяли еде. Зачем же мне отказываться от этого удовольствия и есть раз в сутки? В полдень я приступила к церемонии: по всем правилам накачала, подогрела и зажгла свою керосиновую плиту, но она не разгорелась. Одна горелка все же смилостивилась, сперва игриво сверкнула, а потом позволила вскипятить чайник.