- Идиоты! - фыркнул Йоси, бросая взгляды вперед и вниз и облизывая внезапно пересохшие губы. - Какое расточительство истребителей. Они должны быть прямо здесь, - закричал он встречному потоку, глядя вверх.
Игнорируя радио, он покачал крыльями и трижды выбросил вверх сжатый кулак, разрешая ведомым вести бой самостоятельно.
Движение ручкой управления назад и рулем направления влево задрало нос истребителя и унесло горизонт, словно на скоростном лифте. Затем Мацухара вошел в пике, сильно прибавил газу, и двигатель завизжал, заставляя кровь пилота пульсировать в такт работе поршней, отдаваясь ударами в висках и дрожью в пальцах.
Краем глаза подполковник видел "Йонагу", устремившегося к ветру, и взлетающие с палубы истребители. "Поздно! Поздно!" - подумал он, понимая, что первый удар придется на его долю и что жизнь авианосца сейчас целиком зависит от его пушек.
Подав ручку вперед, Мацухара увеличил угол пикирования. Белая стрелка полетела по шкале указателя скорости, прошла отметку "350", потом "400" и наконец достигла границы опасного режима. Он ощутил дрожь, затем тряску, от которой в кабине поднялась пыль. Крылья истребителя вибрировали. Вскоре уже весь фюзеляж трясся, как земля во время землетрясения на Кюсю. Йоси выругался и вцепился в ручку управления так, что заболела рука: она вибрировала и дрожала вместе с самолетом, а он следил за стрелкой альтиметра, бешено вращавшейся против часовой стрелки, словно у нее сломалась пружина.
- Достать бомбардировщики! Достать бомбардировщики! - хрипел Мацухара, колотя по приборной доске рукой в перчатке.