- Где они находятся?

- Не знаю, сэр. - Он испуганно посмотрел на охранника. - Я говорю правду, адмирал.

- Корабли с тяжелым вооружением?

- Скорее всего, два крейсера. Может быть, больше.

Фудзита посмотрел на Бернштейна.

- Совпадает с данными нашей разведки, адмирал, - подтвердил израильтянин.

Фудзита повернулся к Мюллеру.

- Еще один вопрос, лейтенант. Почему вы работаете на Каддафи?

Стрелок опустил глаза и едва слышно ответил:

- Мне пообещали миллион долларов.

На лицах японцев появилось отвращение. Фудзита заговорил:

- Что случилось с понятиями "слава", "честь". Мы, самураи, считаем, что, если мужчина стоит перед лицом своих врагов и умирает, борясь за свои идеи, он улучшает свою карму, а его дух навечно поселится на небесах. Фудзита подался вперед. - А наемник воюет за деньги. Где слава? Где честь? Как может человек воевать за американские доллары?

Немец, казалось, наконец расслабился, и легкая улыбка заиграла в уголках его рта.

- Тысячи людей не видят в этом ничего предосудительного, адмирал.

В рубке повисло долгое гнетущее молчание.

Его нарушил твердый голос Бернштейна.

- Разве вы воюете против нас потому, что японцы - союзники израильтян, а вы хотите убивать евреев?

Последние следы страха исчезли с лица стрелка, когда он выпалил:

- Почему вы, израильтяне, считаете, что немцы ненавидят вас? Я родился в 1960 году. Больше половины живущих сегодня немцев даже еще не родились, когда мы... - он запнулся, потом махнул рукой и продолжил: - Вы убивали друг друга. Что я знаю о вашей ненависти? О ваших погибших? Я учился по телепрограмме "Циклон Б". Что мне известно о евреях, антисемитизме? Я действительно наемник. Я действительно работаю за деньги. Но деньги - это просто вознаграждение, не затронутое предрассудками, ненавистью и глупыми идеями о чести и славе. - Он резко замолчал, как человек, понявший, что сказал слишком много.