Как показалось, Жиляев и Романцев прониклись ко мне особой теплотой. Возможно, из-за того, что я был не из Москвы. Тогда эта разница чувствовалась особенно.

Димка Градиленко после тренировки фазу ехал домой — он жил не так далеко от Серебряного Бора, где у нас была база, а мне приходилось тащиться в свое Подмосковье. А дома не было даже телефона, так что по сравнению с другими был каким-то заброшенным.

Когда я пропускал тренировки «Пресни», Валерий Владимирович ездил за мной в техникум. Ловил меня в какой-нибудь аудитории:

— Ты почему не с командой?

— Не могу. Еще одну пару надо отсидеть.

Тогда Жиляев мчался в деканат. Вымпелочек какой-нибудь подарит, и меня отпускали. Садились в такси — «Пресня» числилась за седьмым таксомоторным парком — и мчались на тренировку.

Отец, Владимир Яковлевич:

— Вскоре после того, как Саша оказался в «Пресне», его пригласили в юношескую сборную — в Ленинград, на турнир Гранаткина. Эту команду возглавлял Анатолий Бышовец. Сын обратил на себя внимание во время товарищеского матча, в котором «Пресня» играла как раз с юношеской сборной. Бышовец спросил у Романцева:

— А какого года у тебя этот парень?

— Шестьдесят восьмого.

— О, как раз подходит.

И позвал к себе. Вечером Саша позвонил мне в контору и сказал: «Я остаюсь в сборной, меня взяли на турнир, мы едем в Ленинград». Столько было радости в голосе! В той команде играли Колыванов, Кирьяков, Добровольский.

В первый раз Бышовец выпустил Сашку на поле в матче с американцами. Перед этой игрой мне позвонил Алик Шестернев, который тогда был одним из тренеров в армейской школе. Сказал: «Включай сегодня вечером телевизор — Сашку увидишь». Сын вышел на замену и словно по заказу забил пятый гол. Как же мы радовались!