После чемпионата Европы все мои беды сплелись в один клубок. Началось разбирательство с «Сельтой», которая задолжала приличную сумму по контракту. Серьезные проблемы были и в семейной жизни…

В психологическом отношении самыми сложными оказались первые месяцы после чемпионата Европы. Я еще надеялся, что это не конец. Ждал предложения от «Спартака», но оттуда никто не позвонил. И постепенно смирился с тем, что придется заканчивать. Хотя друзья — Коля Писарев, Игорь Шалимов — не раз говорили мне: ты еще не сказал своего последнего слова.

Есть мнение, что, завершив карьеру, спортсмен попадает в другую действительность. У меня такого крутого перехода не было. У футболистов, играющих на Западе, свободный распорядок дня. Утром проснулся, позавтракал, потом два часа потренировался, и все — в час дня ты свободен. Личного времени сколько угодно. Единственное, что изменилось: раньше я все-таки готовил себя к тому, что каждый день надо ехать на тренировку, а в выходные — на матч. Теперь же по субботам и воскресеньям иногда не знал, что делать. Старался занимать себя чем-то другим. Стал поигрывать в теннис. Я вообще по жизни человек спортивный.

Некоторые футболисты, заканчивая карьеру, сразу же окунаются в мир развлечений. Начинают пить, гулять, курить, шиковать — мол, один раз живем. У меня все было по-другому. Даже вес игровой не терял. Хотя многие игроки после окончания карьеры начинают сильно полнеть. У Игоря Шалимова в первое время было килограммов двадцать лишку. Я же и в игровые годы никогда не вел особо разгульного образа жизни, потому что действительно не хотел.

Хотя возможностей погулять хватало. В конце 1980-х в нашей стране стали происходить перемены, началась перестройка. И то, что многим людям еще было недоступно, мы, футболисты, могли получить легко, тем более что деньги у нас водились.