Градусник висел криво — вот-вот оторвется, и он подумал, что шурупы надо бы подкрутить. Когда он пошевелил штору, в темноте двора залаял пес. Шака был его единственной защитой. Имя для этого крупного скандинавского шпица он нашел в книге, название теперь уже и не помнил. В ней рассказывалось о могущественном зулусском вожде, и он подумал, что имя замечательно подходит сторожевому псу. Короткая, легкопроизносимая кличка. Он захватил кофе в гостиную и посмотрел на окна Тяжелые шторы наглухо задвинуты. Он в этом и не сомневался, но все равно не мог удержаться, чтобы не проверить.

Он снова сел к столу и стал рассматривать разбросанные кусочки складной головоломки. Головоломка была хорошей — много элементов, требуется масса фантазии и терпения, чтобы найти каждому фрагменту свое место и составить целую картину. Наконец ему это удалось. Он бросил ее в камин и тут же начал новую. Он всегда заботился, чтобы дома был запас этих игр. Он часто думал, что с ними его связывают такие же отношения, как курильщика с сигаретами. Уже много лет он состоял членом всемирного клуба составителей головоломок. Правление клуба было в Риме, и каждый месяц он, как член клуба, получал информационный листок — какие предприятия прекратили, а какие, наоборот, начали производить головоломки. Уже в середине семидесятых он начал замечать, что все труднее раздобыть настоящую игру, ручной работы. А серийные, машинного производства, он не любил — в их элементах не было ни логики, ни связи с общей идеей. Они могли быть трудными для решения, но это были чисто механические трудности. Как раз сейчас он начал работу над картиной Рембрандта «Батавы приносят клятву верности Клаудиусу Цивилису». Три тысячи элементов. Головоломку создал один истинный художник этого дела из Руана. Несколько лет назад, путешествуя на автомобиле, он посетил этого мастера. Они тогда говорили, что самые лучшие головоломки — это те, где есть тонкая игра света и тени. С этой точки зрения Рембрандт предъявлял самые большие требования к терпению и фантазии.