Пекинесы, лхасские апсо, чау-чау или голая мексиканская собачка несут на себе отпечаток тайны древних цивилизаций. Завести их — значит приобщиться к этой тайне и хотя бы в фантазиях побродить по запутанным переходам давно разрушенных дворцовых покоев, представить себя восточной принцессой и бросить вызов жрецам, чтобы они не оказывали на императорскую власть слишком большого влияния…

Обучить послушанию или какому-либо виду службы крупную, устрашающую на вид собаку, вроде дога или мастифа, охотно берутся люди с сильным характером. Человек, сознательно избежавший службы в армии, неожиданно заводит немецкую овчарку: ведь охота на людей — увлекательнейшее занятие, и он вместе со своим питомцем азартно «прорабатывает» след, преследуя «злоумышленника» и чувствуя себя в этот момент суперменом, готовым на любые подвиги.

Трудно дрессируемых собак аборигенных пород заводят, как правило, либо профессионалы, которые считают сложности, связанные с их содержанием, прямым вызовом себе, либо люди с ярко выраженной исследовательской жилкой, так как ни одна заводская порода не задаёт столько загадок, сколько аборигенная. Мы не имеем в виду, когда «раскрученную» породу заводят исключительно из чувства моды, ничего о ней не зная.

Главное, чем мы обязаны собакам, — это обучение тонким эмоциональным взаимодействиям, которые могут пригодиться при общении с себе подобными.

Они тоже есть. Иногда люди заводят собак, чтобы иметь рядом кого-то слабее и глупее себя. Чем больше подавляют таких людей не сложившиеся отношения в семье, работа или «мировая скорбь», тем больше они отыгрываются на своих питомцах. Такие отношения, естественно, заводят в тупик.

Люди с неуравновешенной психикой часто заводят крупных, потенциально опасных собак, чтобы за их счёт производить впечатление на окружающих — казаться сильнее, чем они есть. Обычно это плохо кончается как для окружающих, так и для владельцев — собаки становятся неуправляемыми.