В «Гамбурге» новичка от футбола ничего не отвлекало. В том смысле, что его бытовые проблемы клуб решил.

Феликсу и его подруге Стефании, ставшей впоследствии его женой, предоставили дом, мебель и прочее необходимое. Живи, значит, тренируйся и играй.

Магат начал утверждать себя на новом месте сразу. «В глаза бросается его неуступчивость в цвайкампфах, постоянное желание бороться за мяч и великолепные дальние удары, — писал в местной прессе после первых тренировок Манфред Хойн. — Пожалуй, это ценное приобретение и Крону нужно не жалеть о несостоявшихся трансферах, а радоваться приходу Магата».

…У Крона летом. 1976-го были грандиозные планы (у него всегда были грандиозные планы!). Он жаждал заполучить в команду игрока (игроков) с именем. Крон вел переговоры с Джонни Репом, Хорстом Бланкенбургом, Райнером Цобелем, с двумя британцами — Боулзом («КПР») и Петтигрю («Мазервелл»).

По разным причинам почти все переходы сорвались (пришел только Бланкенбург), зато через год Кронудивил футбольный мир…

Все, кто вспоминает о взрослом Магате с начала его гамбургского времени, рассказывают, прежде всего, о твердом и неуступчивом характере. Вне поля это был внешне спокойный (в сравнении с другими) парень. Говорил он негромко, не торопясь, словно обдумывая каждое слово. Он не избегал командных посиделок, но весельчаком или заводилой, как Георг Фолькерт или Арно Штеффенхаген, не был.

Магат: «Да, я интроверт. Возможно, это идет из детства. Но я в любой компании тех лет был своим, не портил, во всяком случае…»

На тренировках и в матчах — боец. Рассказывали, что на занятиях он не щадил ни себя, ни других, мог и подраться с партнерами, отстаивая что-то свое, только ему известное. Позже, когда стал ветераном, мог изредка зарядить молодому за нерадивость. Упреков в несправедливости в его адрес от обиженных им товарищей по команде не поступало,