– Приличная сумма, но это ведь ставка для Пеле! Он – легенда футбола! – воскликнул Киналья.

– А сколько платят остальным? – поинтересовался я.

– Хорошим игрокам «Космос» хорошо платит, но где их взять?! Кстати, сколько может стоить Блохин?

Итальянец испытывающе посмотрел на меня.

– Вы видели Блохина в игре? – поинтересовался я.

– Да, когда сборная Италии встречалась с вашей командой в Москве. Видел разочек и по телевизору, когда «Динамо» играло с «Ференцварошем» в финале Кубка кубков. Не надо быть большим мудрецом, чтобы понять: Блохин – форвард экстракласса! В наших газетах о нем уже писали как о суперзвезде.

Вопрос Кинальи о цене Блохина я принял за шутку и ответил шуткой: обещал после возвращения в Киев поговорить с Блохиным и с руководителями «Динамо». Но Киналья не шутил. Он говорил серьезно.

– О'кей, синьор, поговорите, – оживился итальянец. – Это будет неплохая сделка. Поверьте, за этого парня сейчас заплатят не намного меньше, чем за Пеле…

Не скрою, такое из уст именитого форварда профессионального клуба было приятно слышать. Ведь так высоко давненько не ценили советских игроков. Но я вынужден был огорчить своего собеседника, просветив на тот счет, что в Советском Союзе футболистам неведома купля и продажа игроков. Киналья не знал этого, а узнав, присвистнул:

– Просто сказки какие-то! Ваши парни должны быть поистине счастливы…

Летом 1975 года, когда мы с одним московским журналистом пришли домой к Олегу Блохину, он был печален. Его ногу до самого колена прятали бинты, и он время от времени ладонью поглаживал их, будто пытался усмирить боль. У нас было заготовлено к Блохину сорок вопросов. И, помнится, первый мы задали на злобу дня: