А они живы, и даже пришли в себя. Во всяком случае, узнали, и сил хватило хвостами вильнуть. Была не была, колем в вену так: один держит голову и уговаривает, а второй вводит лекарство. Начали с Корсара. Ах ты ж умница наш — чуть заскулил, когда игла вошла в вену, но лапой не дергает, терпит. Потом и Греюшку уболтали. Вот молодцы, волчата, вот терпеливые, вы уж живите, пожалуйста, вы же сильные парни, курятник чуть не до основания разнесли.
Пришли на следующий день — держатся наши волки, вроде бы даже приободрились. Еще раз с уговорами ввели лекарство в вену. А на третий раз волки наши забастовали: дескать, хорош иголками-то тыкать, дайте, что ли, попить, да и мяска бы пожевать не грех. Выжили ребята, даже без осложнений обошлось.
Ну а я на всю жизнь уверилась в том, что больного зверя проще уговорить лечиться, чем давать наркоз. Уж очень это страшная штука — галлюцинация.
Торжество демократии, или Роль личности в истории
Корсар — здоровый матерый волк. Он вожак стаи, и чтобы убедиться в этом, достаточно на него взглянуть. Вон как выступает: голову держит высоко, смотрит этак сверху вниз, хвост никогда не поджимает. Другие волки, подходя к нему, кланяются, на лапах приседают, хвостами метут, в глаза, упаси боже, не смотрят. Ведь взглянуть в упор — это вызов на бой, а драться с Корсаром дурных нет. Весит он килограммов шестьдесят
Нет, бывают, конечно, конфликты, если мясо не поделили или кто-нибудь недогадливый вовремя вожаку место не уступил. Вот тогда и бьет Корсар провинившегося корпусом. А если противники встали на дыбы и вцепились пасть в пасть, то сшибает с ног и подминает под себя. Однако стычки такие бескровны, всерьез волки зубы в ход не пускают, и Корсар именно бьет пастью, а не рвет зубами. Вообще, он чаще только изображает нападение. Все это напоминает то ли танец с саблями, то ли бой с тенью, поскольку Корсар подчеркнуто четко демонстрирует каждый элемент атаки, не касаясь противника. Много лет спустя, увидев показательные выступления каратистов, я была поражена сходством этих боевых танцев.