Пока мы обсуждали, кто, когда и как донесет правду о событиях минувшей ночи до шефа, в лабораторном отсеке появились первые дамы-научницы с кафедры. Признаться, мы удивились: рановато еще для научных сотрудников. Те впорхнули в изрядном возбуждении, что-то обсуждая и перебивая друг друга, когда увидели нас.
— А, девочки! Чай пьем? И нам тоже налейте. Ну, как вам эта ночка?!
Мы изумленно переглянулись, мол, а они-то откуда знают? Я осторожно выдавила, мол, а что такого было?!
— Ну как же! Ведь в Москве было землетрясение! Посуда в шкафу побилась… чуть из ванны не выплеснуло… окна звенели… люстра чуть не оборвалась!
Мы вновь обменялись взглядами — так вот почему звери буйствовали — и дружно ответили: «Да мы как-то не обратили внимания, темновато было…»
Под наркозом
У нас очередная беда — эпидемия чумы. Вообще-то к тому, что болеют щенки, и молодые собаки питомника Ботсада, я уже почти привыкла. Что делать, есть такая вещь — болезни молодняка, и редкой собаке удается их миновать. Конечно, этого можно избежать, если сделать прививки, но на дворе 76-й год. А это значит, что на ветстанции есть только советские вакцины от чумы и бешенства, и если бешенство делают обязательно и бесплатно, то за противочумную извольте платить. Вот и спрашивается, из каких шишей прививать молодняк, если никто из доброй полусотни собак на балансе не числится, стипендия 40 рублей в месяц, да и где вообще ту вакцину доставать в промышленных количествах?
Но сейчас ситуация стократ хуже — зачумились волки. Их тоже никто отродясь не прививал, но волки-то, кстати, и не болели. Более того, если бы заболели волчата, а нашим-то — почти два года, только-только прошли первый гон — и на тебе! Похоже, именно брачные игры и подорвали силы зверей, поскольку хуже всего двум старшим по рангу кобелям, Корсару и Грею. Два их низкоранговых собрата скачут как ни в чем не бывало, волчица просто сияет здоровьем, а эти — лежат пластом.