Короче говоря, надпись опять не далась. Я проделал все еще раз и снова получил прежний результат. К тому же я заметил, что глаза мои теперь начали действительно уставать. Заслезились. Появилась легкая резь. И это при том, что я "всеми силами" пытался не напрягаться, не щурился и не таращился. Напротив, умудренный вчерашним опытом, я старался быть максимально спокойным, расслабленным и даже каким-то отчужденным. И все это с успехом мне удавалось, однако желаемого результата никак не приносило. Стоило мне только сосредоточить (да и не то чтобы сосредоточить, просто задержать) взгляд на расплывающемся фрагменте, как я чувствовал, что глаза мои перегружаются, наполняются слезой, а буквы, несмотря на все мои старания, так и не проявляются из близорукого тумана. И чем дольше я задерживал взгляд на злосчастных буквах, тем заметнее, тем сильнее уставали мои глаза. Я опять прикрыл глаза ладонями, и опять история повторилась. Стоило моему взгляду затормозить, как глаза тотчас начинали болеть и слезиться. Мне пришлось еще несколько раз наступить на те же самые грабли, прежде чем я наконец понял, в чем именно таилась моя ошибка. Ответ оказался на удивление прост и стопроцентно логичен: если глаза начинают болеть при всякой остановке взгляда, то следует любым способом избегать таких остановок. И все! Вот такая незамысловатая истина! Однако же для того, чтобы постичь ее, мне пришлось пройти через восторги и разочарования, успехи и неудачи. Так уж устроен мир. Или человек. Или уж на самый крайний случай — я так устроен (если бы наше общение шло через Интернет, то в этом месте следовало бы поставить "смайлик"). Итак, я принял решение не останавливать взгляд на расплывающихся буквах, а продолжать перемещать его вне зависимости от того, понял я смысл написанного или нет. Недолго думая, я принялся претворять это решение в жизнь. Я хорошенько проморгал-ся и опять принялся за чтение злополучной вывески. Однако теперь уже я как мог старался избегать всяческих остановок взгляда, и даже наоборот, норовил бегать этим моим взглядом по надписи так, будто бы буквы сами разбегались от него, как тараканы от тапка.