Никто, разумеется, не усомнится в способности собак адаптироваться. Один бигль, например, живет в квартире на Парк-авеню и ест из миски, а его «брат»-однопометник спит на соломенной подстилке в неотапливаемом сарае в Северном Вермонте, где температура опускается до тридцати градусов ниже нуля. Вермонтский «брат» встает по утрам, потягивается, съедает из миски сухой корм, заедает снегом, чтобы утолить жажду, лает на луну, а когда собаки по берегам реки поднимают вой, вторит им. Он любит сопровождать хозяина в лес, где охотно его покидает, отыскивает и берет след кролика, радостно лает несколько часов, пока того не подстрелят, после чего отыскивает и выслеживает другого, и все это длится часов по восемь. Этот бигль великолепно приспособился, но не лучше волков, содержащихся в зоопарке, и их неотловленных однопометных «братьев». Одни выживают, полагаясь на свой ум и силу, другие живут гостями работников зоопарка.

Помня о вышесказанном, легче будет понять, почему собака обладает определенными способностями, и увидеть, что все ее поведенческие реакции в той или иной степени присущи волку, тому самому, от кого она происходит. Или, выражаясь генетической терминологией, геном собаки происходит от генома волка. Если перебрать все генотипы различных пород собак, мы наверняка обнаружим сходство с генотипом волка.

Собака стала спутником человека задолго до зарождения письменности, что ярко демонстрируют нам самые примитивные рисунки в пещерах. Несколько тысячелетий назад произошло уже достаточное количество мутаций, чтобы первобытные люди могли подразделять собак на несколько видов. Как минимум, пять тысяч лет назад существовали овчарки, ловчие и сторожевые собаки типа мастифа, ищейки.

Со временем определенные характеристики волков (или то уже были собаки?) усиливались и закреплялись с помощью отбора мутаций, чтобы собака была полезной для человека.