- Я бы хотел забыть, что она вообще была на свете, вот что:

Рей снова вздохнул:

- Тогда я ее кремирую, когда она умрет.

- Как твоя левая нога захочет, - ответил я. - Развей этот гадский пепел на четыре ветра. - Я выждал и добавил:

- И знаешь что. Рей?

- Что, Билл?

- Даже не думай говорить мне, что я там должен быть, когда это произойдет.

Разговор задал тон. Повесив трубку, я был мрачен и зол. Будь оно иначе, то, что случилось после этого, могло выйти по другому. Но было не иначе, а потому вышло так.

А после случилось, что в бар принесло Таззмана. Не то что я тогда знал это имя - я его и в глаза раньше не видел.

- Эй вы, беломазыс, ручки в гору и делай, как я скажу! Таззман оказался высоким мертвенно-серым чернокожим с впалой грудью, нечесанными волосами как у Джими Хендрикса и лицом как у Айка Тернера, только он был очень, очень молод. Заученная злобность лица явно уходила вглубь не больше, чем на миллиметр, и легла на него скорее в силу обстоятельств, чем природных свойств. Мы с Майком решили обратить внимание, поскольку у него в руках был устрашающего вида автоматический пистолет, который смотрел на нас.

Он вошел в бар, - движения нервные, резкие, - и уставился на нас.

- Ты! - сказал он Майку. - Деньги давай.

- Скажи, детка, тебе раньше приходилось это делать? - спросил я, пока Майк искал ответ. - Я в том смысле, что сейчас понедельник, одиннадцать утра. Здесь только мы с Майком. Какие деньги ты думаешь найти в кассе?

По испуганному взгляду, который кинул мне Майк, я понял, что он не любитель приключений. Плохо. Кто-то должен взять контроль над ситуацией, иначе нам обоим будет очень неприятно.

- Умник! - огрызнулся Таззман. - Тащи сюда свою умную белую задницу и заряжай вот этот мешок. Грузи все из кассы и из карманов тоже..

Я раскрыл бумажник. От вида двух вывалившихся пятерок мне стало даже стыдно на минутку.