Мои «гастроли» продолжались девять дней. Дальше начались занятия, мюзик-холл уехал, а программа ничего не потеряла: в других городах Мирову выводили местного упряжного сивку. Я до сих пор храню номер журнала «Цирк» с рецензией, в которой написано: "Спортсменка, наверное, не худо действует в манеже конно-спортивной школы, но на сцене выглядит неинтересно".
2
Из всех моих многочисленных детских увлечении одно прочнее всего проросло во взрослую жизнь — увлечение животными. Это у меня от родителей, но им же приходилось и страдать — они оказались подлинными жертвами "зоологических страстей" дочери.
В восьмиведерном аквариуме, несмотря на множество прочитанных книг, было невозможно установить биологическое равновесие: улитки размножаться не хотели, гуппи очень хотели и от них никак нельзя было избавиться, ценные и редкие рыбы имели подозрительную склонность быстро подыхать.
Затем семья двинулась вверх по систематической лестнице живых существ, перейдя к более высокоорганизованным — в доме появилась черепаха. Она любила, когда ей чесали шею, и поражала тем, что не хотела спать зимой. Это вызывало дополнительные трудности — надо было выращивать для нее салат. Однажды на Новый год я скормила ей три свежих огурца из пяти, преподнесенных нам как редкий в то время деликатес. Потом мы узнали, что причинами бессонницы черепахи были хорошее питание и теплая батарея, под которой мы ее поселили.
Вслед за черепахой появился лисенок. Очаровательное создание, озорное и нахальное, по кличке Лизка. Была она воровата, любила стращать на даче соседских кур и кроликов, причиняя нам всяческие неприятности. Поразительно умела прикидываться умершей: обмякала, закатывала глаза, и ее можно было поднимать вверх за лапы — голова и хвост бессильно свисали. Что с ней ни делай, все бесполезно. Только решив, что достаточно нас напугала, она оживала и принималась носиться по комнате.