— Со мной все в порядке.

— Я так не думаю, — мягко сказал Сауди. — Похоже на воспаление легких. Вы неважно себя почувствовали две недели назад, и за это время болезнь только прогрессирует. К тому же сегодня вы опять вставали с постели.

Старший в семье Таиф опустил глаза.

— Если вы не будете меня слушаться, — продолжил Селим, — то последствия могут быть печальными.

Хасан хрипло вздохнул.

Проблемы с легкими начались у него гораздо раньше, чем об этом узнал поселковый врач, еще в прошлом году, когда Хасан вместе с другими жителями Эн-Хамира тушил пожар на насосной станции, по которой нанесли удар американские штурмовики. Тогда он надышался парами пылавшей нефти и несколько дней ему было тяжело дышать. Даже спал вприглядку, просыпаясь каждые пятнадцать минут от того, что горло перехватывала ноющая боль.

Потом вроде бы все вошло в норму, лишь усталость накатывала гораздо раньше, чем это было до пожара. Но заботиться о своем здоровье не было ни времени, ни возможностей. В блокированном со всех сторон Ираке единственным условием выжить самому и прокормить семью оставался тяжелый труд от рассвета до заката. Надо было работать в поле, регулярно укреплять глинобитные стены дома, ездить в районный центр за талонами на молочные продукты, таскать воду из единственного в Эн-Хамире колодца, помогать односельчанам ремонтировать поврежденный бомбами нефтепровод.

Оба старших сына Хасана погибли пять лет назад от управляемой ракеты, сброшенной с британского истребителя и попавшей в здание школы, где проводилось общее собрание.

Тогда из-под обломков извлекли двадцать восемь трупов.

Еще сорок человек были ранены.

Британцы проводили патрульный облет приграничной зоны, и одному из летчиков не понравилось, что приземистое здание в центре поселка было слишком ярко освещено.

— Я попрошу, чтобы мне прислали немного аспирина, — Селим закрыл свою сумку. — А вам я настоятельно рекомендую больше не вставать.