В годы, когда Филипп V пытался поправить дела с помощью алхимии, она уже переживала закат. Широкую известность приобрели иронические слова Парацельса, сына алхимика, ученика алхимиков, переставшего считать себя алхимиком: "Теория, не подтвержденная фактами, подобна святому, не сотворившему чуда". Он провозгласил, что настоящая цель химии заключается в приготовлении не золота, а лекарств, в изучении микрокосмоса (человека) и окружающего его макрокосмоса.

Каноны алхимии подверг уничтожающей критике Роберт Бойль в трактате "Химик-скептик, или Химико-физические сомнения и парадоксы, касающиеся спагерических начал, как их обычно предлагают и защищают большинство алхимиков".

И все же служители "тайной философии, составляющей науку и искусство", идею трансмутации защищали довольно успешно. Немало для этого сделал в середине XVII века немецкий алхимик И. Бехер, получив из глины железо.

Песчинки из Колумбии своим появлением теорию в целом не задели, но подорвали ее практически важнейший тезис о том, что золото - самое тяжелое вещество, конечный и вечный венец преобразований.

Где же гарантия, что в результате всех затрат и усилий будет получено золото, а не эта серая дрянь!

Спасая себя и свою науку, алхимики предложили такое объяснение: эти песчинки состоят из золота, спрессованного самой природой и замаскированного какой-то примесью.

Король Испании приказал: немедля золото из песчинок извлечь!

ГАДКИЙ УТЕНОК СТАНОВИТСЯ ЛЕБЕДЕМ

До выяснения, из чего состоят эти песчинки, за ними сохранилась презрительная кличка, которую им дали в Колумбии на приисках - в связи с полной их бесполезностью. Звучала эта кличка - платина, примерно как "серебришко" (plata-по-испански "серебро").