Пожалуй, Акбар Лидии Ивановны больше всего и заразил меня желанием завести себе такого же друга.

Лидия Ивановна занимается собаками с раннего детства. А почему мне не попробовать? Сплю и вижу, что у меня такой же Акбар.

Недалеко от нашего дома есть больница. Раз вижу, выходит из калитки старуха сторожиха, горючими слезами уливается, ведет овчарку, в фартуке что-то к себе прижимает.

«Что, — спрашиваю, — случилось, бабуся?»

«Да вот, — отвечает, — велят продавать». Показывает на собаку. «Сколь годов при лазарете жила. Сад караулила. А ноне появился новый главный врач, разрази его нечистый дух. Гонит продавать. При больнице, слышь, собак держать не полагается. Не стерильно».

«А это что?» — спрашиваю. Вижу, в фартуке что-то копошится.

«Щенки это. Вот их тоже на базар…»

«Продай мне одного, бабуся».

«Купи, милый…»

«Почем?»

«А сколь дашь».

У меня было десять рублей — я отдал.

Акбар у Лидии Ивановны черный как сажа. И я взял черного. И кличку дал такую же — Акбар.

Мой Акбар — «искусственник»: пришлось выкармливать соской. Очень маленького отняли от матери. Однако вырос тоже — дай всякому, большой, крепкий. Лидия Ивановна говорит: от ухода.

Лидии Ивановны я сперва стеснялся, робел при встречах. Она мне казалась строгой. Да она и вправду строга — с лентяями, с распустехами, которым что бы ни делать, лишь бы ничего не делать. Как-то встречаюсь, Акбар сзади переваливается. Она меня остановила: «От кого щенок?» Я говорю: «От старухи сторожихи».

Она всегда так: если встретит на улице незнакомую собаку — непременно постарается выяснить: «Чья? Откуда привезли?»

«От родителей каких, — говорит, — спрашиваю?»